Рассеченная плоть и не только

Рассеченная плоть и не только

Может быть когда-нибудь я перестану завидовать людям, которые не лезут за словом в карман. У меня же процесс изложения своих мыслей всегда занимает некоторое время. Может быть это из-за того, что хочется сказать сразу слишком много. Хотя нет же, иногда просто вот как граблями шарю в голове, в поисках нужных слов, а все мысли как назло в виде картинок, эмоций звуков, облечь которые в слова крайне затруднительно.

Один мой школьный товарищ, когда я рассказал ему об этом, посоветовал мне так: “А ты лепи все, что знаешь, и будет зашибись. Вот ты мясник, так и начинай рассказывать про то, как тушу разделывать”. Я бы так и следовал его совету, но в такие моменты я начинаю чувствовать себя Саввой Игнатьичем из “Покровских ворот”.

Потому я в разговорах со случайными людьми предпочитаю задавать вопросы и слушать. Не всегда это срабатывает, иногда я натыкаюсь на некое подобие себя, и тогда разговор наполняется длинными и трудными паузами, а потом и совсем сходит на нет. Единственно, что я научился не напрягаться из-за того, что порой разговоры не клеятся. Но иногда когда, попадаю в точку, человек начинает рассказывать мне всю свою жизнь. Порой даже неудобно становится.

Год назад, возвращаясь из Москвы в Монреаль, я пересаживался в Хитроу на самолет до дома. Рядом со мной в самолете села пожилая женщина лет 60 с хорошим гаком. Седина закрашенная в каштановый цвет, увесистые брильянты в ушах, на шее платочек от Гермеса. Живые карие глаза, ровные белоснежные зубы (успехи английских зубных протезистов) и несмотря на морщины все еще свежие накрашенные губы. Вообще дама очень элегантная, красиво стареющая. Странно было, что она летит в эконом классе. Перекинувшись с ней парой фраз, я по акценту опознал англичанку. Звали ее Абигаль. Мне с детства нравилось это имя, с тех пор, как я первый раз услышал его в фильме “Стакан воды”. Забавно, что попутчица оказалась первой моей знакомой с таким именем, встретившейся мне вживую.

Тетенька оказалась разговорчивой, спросила меня о том куда я лечу, откуда, есть ли у меня дети и чем я занимался в Москве. Рассказала мне о своей семье, показала на телефоне фото детей и внуков. Мы выпили с ней коньячку, шутили, я даже немного расстроился, что придется ее поразвлекать еще немного, а я уже готов был, отказавшись от самолетной еды, завалиться спать. Но тут я спросил ее, зачем она летит в Монреаль. В глазах пожилой дамы блеснули слезы. Она замолчала.

Минут через 5 она сказала:

“Наверное я могу рассказать вам. Мы ведь наверное никогда не увидимся, а мне надо кому-то это рассказать. Я лечу в Монреаль к любовнику. Правда, он уже умер. Я лечу положить цветы на его могилу.”

Тут она совсем расплакалась. Я вызвал стюардессу и попросил принести еще коньяку.

“Мы встречались с ним почти 30 лет. Он был дипломатам и служил в Лондоне, когда мы с ним познакомились. Потом его перевели, но он продолжал прилетать ко мне. Он был женат, у него прекрасно жена и чудесные дети. Сейчас они уже взрослые. И у него и у меня внуки. Он не хотел уходить от жены, да и я никогда не была готова расстаться с мужем. Иногда мы не виделись с ним по году, но потом он снова прилетал.

Это сейчас все легко — интернет, мобильная связь, электронная почта. А тогда мы придумывали с ним, как просто написать друг другу обычное письмо. Он посылал мне открытки из разных стран, подписываясь женским именем.

Я иногда ужасно ревновала его к жене, а он меня к мужу. Но нам так и не хватило смелости, что бы быть вместе насовсем.

А сейчас его не стало. Он умер месяц назад от инфаркта. Мы не разговаривали наверное 3 месяца, а потом я случайно узнала, что его больше нет. Мне страшно это сказать, но наверное потерять мужа мне было бы легче, со мной бы были дети, внуки. А с этим горем я совсем одна. Я даже не знаю, как мне найти его могилу, но я должна это сделать.”

Я смотрел на нее и слушал. Она долго мне рассказывало о своем романе. Она плакала от горя, что больше нет человека на другой стороне океана, которого она любила полжизни. Она смеялась, вспоминая счастливые моменты, когда они были вдвоем. Счастливые моменты ее тайной жизни.

Я смотрел на нее и думал о том, что это вот вам не просто так сходить налево, чтоб разнообразить рутину. Это сходить налево и там остаться, ну или оставить там часть себя. И вот так вот 30 лет ждать любимого человека. При этом жить с мужем, который тоже наверное близкий, растить детей, радоваться внукам. Но всегда при этом чувствовать эту незримую ниточку, тянущуюся к родному человеку там за океаном, причем не рассказывать об этом никому.

Конечно, я понимаю, что всю эту историю можно увидеть и совсем с другой стороны, и описать ее другими словами. Сделать ее пошлой и бессмысленной. Но слезы Абигайль, потерявшей родного человека, ее решимость разыскать его могилу в чужом городе, то, То как она говорила о нем, не позволят мне этого сделать. Пусть эта любовь неправильна, пусть ее можно назвать предательством, но я, друзья мои, снимаю перед ней шляпу.

А я ведь собирался рассказать о том, как отделить от кости баранью ногу, а потом еще разобрать ее на отдельные мышцы. Но почему-то после этой истории у меня не поднимается рука. Так что все жаждущие расчлененки и кучи сырого мяса, как на верхнем фото, будут вынуждены подождать до завтра. Прошу прощения у всех мясоедов. Обещаю завтра обойтись без душещипательных историй. В крайнем случае может будет немного секса и много мяса.

Вот так вот, девочки и мальчики. С праздником девочек всех без исключения.

Поделиться статьей: